Литературный Журнал

Watch Законы умирают, книги - никогда. Эдвард Джордж БУЛВЕР-ЛИТТОН

Главная Обзоры Ничего, кроме вреда!

Ничего, кроме вреда!

В последние два года много говорилось о государственном образовательном стандарте по литературе. Действительно, при наличии различных типов средних учебных заведений и при многообразии программ возникла необходимость в документе, устанавливающем обязательный уровень подготовки по литературе. Теперь такой документ есть. Что же предлагает нам коллектив авторов под руководством Г. И. Беленького?

Временный государственный образовательный стандарт (вторая редакция; далее ВГОС), несомненно, имеет свои достоинства: данному стандарту соответствуют новые, недавно выпущенные учебники по литературе: стандарт учитывает реальный уровень методической подготовки если не большинства, то большей части словесников. Тем не менее хотелось бы обратить внимание на ряд существенных недостатков данного документа.
На с.З ВГОСа сказано, что "...стандарт не регламентирует выбора конкретных методических путей и средств, не сковывает творчество учителя... В основу стандарта литературного образования положены теоретические исследования в области методики литературы и обобщения опыта русской и зарубежной школы". Нам же кажется, что в основу данного документа положена одна-единственная достаточно традиционная методика и, более того, одна-единственная программа. Именно та программа, по которой работали преподаватели литературы в 70-е годы, которую критиковали в 80-е, которая, с нашей точки зрения, лежит в основе многих вроде бы новых учебников сейчас. Не в том был главный недостаток программ 70-х годов, что программы эти были идеологизированы (идеологизация здесь не причина, а следствие), главным недостатком этих программ было то, что в их основе лежала морально устаревшая методика работы с текстом художественного произведения, методика, которая остается без изменений в новых учебниках.

Суть этой методики можно сформулировать следующим образом. Существует некая идея, которую автор выражает в произведении с помощью художественных средств. Задача учителя — вычленить эту идею из текста, сформулировать ее и подобрать цитаты, доказывающие, что именно эту идею хотел выразить автор.

То, что ВГОС ориентирует учителя во всем многообразии методических путей лишь на выискивание идей, можно легко доказать цитатами из текста стандарта. На с. 23 среди требований к уровню подготовки учащихся находим и требование "определить тему и ОСНОВНУЮ ИДЕЮ (курсив здесь и далее наш. - A.M.) художественного произведения". На с. 25 в аналогичном контексте находим: "...самостоятельно определить тематику, ОСНОВНЫЕ ИДЕИ, главных героев произведения". Ранее на с. 11 среди перечня обязательных знаний по литературе можно прочитать: "Начальное представление о построении произведения (план), его ГЛАВНОЙ МЫСЛИ..." Интересно, знакомы ли авторам ВГОСа следующие слова Л.Н.Толстого из письма Н.Н.Страхову: "...для критики искусства нужны люди, которые бы показали БЕССМЫСЛИЦУ ОТЫСКИВАНИЯ МЫСЛЕЙ в художественном произведении и постоянно руководили бы читателем в том бесконечном лабиринте сцеплений, в котором и состоит сущность искусства..." О руководстве читателем в лабиринте сцеплений речь пойдет чуть дальше.

Чем же плох тот подход к произведению, который рекомендуют (вольно или невольно) авторы ВГОСа? Плох он тем, что для формулировки "основной идеи" учителю и ученику нет необходимости работать с полным текстом произведения, а вполне можно обойтись фрагментами, избранными главами (об изучении избранных глав романа "Что делать?" см. с. 19, об изучении фрагментов романов Достоевского см. с. 16, о чтении во фрагментах произведений современной литературы см. с. 20). Любой нормальный филолог понимает, что у большого писателя КАЖДОЕ СЛОВО (!) для чего-то нужно и имеет свое, подчас огромное значение. Изучать произведение во фрагментах — это чуть больший абсурд, чем рассуждать о море, зачерпнув из него пригоршню воды.

Данный подход к произведению трудно назвать "обобщением опыта русской и зарубежной школы". Скорее это позавчерашний день филологии и вчерашний день методики. Данный подход сложился в работах литературных критиков середины прошлого века. ТОГДА такой взгляд на художественное произведение был в какой-то мере оправдан. Литературные критики прошлого века писали не только (не сколько?) о литературе, а о процессах, происходящих в современном им обществе, отразившихся в произведениях. Литература часто использовалась в качестве удачных или неудачных иллюстраций к процессам, не очень-то имеющим отношение к искусству слова. Сейчас же чрезмерная привязанность к критике XIX века выглядит несколько странно. Если читать учебник литературы для 8-го класса (под ред. Беленького), можно подумать, что точка зрения Белинского на произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя наиболее авторитетна. Авторы стандарта настолько привязаны к критике прошлого века, что часто свои мысли выражают скрытыми цитатами. См., например, на с. 22: "...представления об эстетических отношениях искусства к действительности". Вправе ли мы зацикливаться на методике столетней давности, в то время как и филология вообще и конкретная практика преподавания литературы в школе (увы, речь идет далеко не обо всех словесниках) с тех пор изменилась.

Авторы ВГОСа вместо того чтобы побуждать учителей к более качественной работе, способствуют (вольно или невольно) консервации далеко не лучших традиций в работе словесников.

Достаточно назвать традиционное неумение самостоятельно работать с текстом художественного произведения, неумение его анализировать и даже непонимание того, что такое анализ текста. Не будет преувеличением утверждение, что почти в .любой школе России практически любого человека встретят с распростертыми объятиями, если только он предложит цикл лекций по методике анализа текста художественного произведения. К сожалению, большая часть учителей не умеет делать того, что обязан научиться делать студент, обучающийся на филологическом факультете: руководить читателем в "бесконечном лабиринте сцеплений" (толстовскую цитату см.выше).

Однако можно ли обвинять учителей, если текст не умеют анализировать генералы от методики, разрабатывающие документы такого уровня, как ВГОС. Вот фрагмент стандарта, см. с. 12: "анализ текста (работа над текстом). Младшие школьники должны практически различать стихотворение, рассказ, сказку, загадку, пословицу, басню; отличать художественное произведение от научно-познавательной статьи. Под руководством учителя составлять план небольшого эпического произведения, выделять события и устанавливать их последовательность, мотивировать поступки героев. Уметь находить в тексте слова и выражения, характеризующие главного героя и окружающую его обстановку (пейзаж, интерьер). Оценивать события, поступки персонажей. Выявлять смысл прочитанного и формулировать его своими словами, соотносить смысл и заглавие произведения. Уметь определять содержание незнакомой книги по ее элементам (титульный лист, оглавление, иллюстрации, аннотация)". Любопытный фрагмент находим на с. 32: "Вопросы... проверяют... умение анализировать художественные средства изображения и объяснять общий идейный смысл фрагмента, выражать личное отношение к изображенному. Ответ на каждый вопрос оценивается на основе его сопоставления с эталоном, предусматривающим различные допустимые толкования содержания и вариативность словесного его выражения. Например, ответ на вопрос к фрагменту сказки-были М.Пришвина "Кладовая солнца": "Что в поведении Насти тебя привлекает и что, на твой взгляд, заслуживает осуждения?" - сопоставляется с таким эталоном: "В Насте привлекает трудолюбие, увлеченность делом. Достойны осуждения жадность, черствость, равнодушие к брату. Возможно использование любых синонимов этих нравственных понятий. Допустимо, если один из этих мотивов поведения Насти раскрывается не подробно".


Какое отношение имеет данный вид работы к изучению литературы, что он дает для понимания литературного произведения? Перед нами не анализ текста, а старая попытка утилитарного использования текста. Использовать-то можно, но не важнее ли научить понимать?


Неумение авторов ВГОСа "руководить читателем в лабиринте сцеплений" проявляется и в терминологической путанице. Что такое "разбирать", "знакомить", "текстуально изучать", "углубленно изучать", "анализировать"? Чем отличается одно от другого? Говоря о терминологической путанице, стоит добавить, что авторы ВГОСа часто даже такие понятия, как "литература" и "фольклор" не могут как следует разграничить. См. с. 11: "Знания о литературе. Знакомство с жанрами устного народного творчества: сказки, загадки, пословицы, поговорки". Перед нами название раздела и его первое предложение. Разве это не логическая ошибка, разве не подмена понятий? Нечто подобное находим на с. 14: "Понятие о родах литературы (эпос, драма, лирика) и жанрах (сказка, загадка, пословица, поговорка, былина, народная песня, сказ, легенда, миф (?), рассказ, повесть, роман, стихотворение, баллада, поэма, пьеса-сказка, комедия, трагедия, очерк)". Мешая литературные жанры и фольклорные, составители ВГОСа не думают об одной элементарной вещи: не может быть применена одна и та же методика работы к литературному тексту и фольклорному произведению, у которого нет канонического текста, а лишь набор вариантов, которых, может быть, почти столько же, сколько фактов исполнения.


Трудно согласиться не только с предлагаемой создателями ВГОСа методикой, но и с общей предлагаемой стратегией построения школьного курса литературы. В старой программе, которая незримо присутствует за строками ВГОСа, были относительно удачные фрагменты. Так, в 9—10-х классах высокое качество текстов в принципе отчасти компенсировало устаревшую методику работы с этими текстами. Но именно программы 9-10-х классов претерпевают странные изменения на страницах рассматриваемого документа. Почему-то в программе 10-го класса оказываются "Евгений Онегин", "Герой нашего времени", "Мертвыедуши". Неужели непонятно, что для качественной работы на уроках еще и с этими произведениями просто не хватит времени. В 8-м же и 9-м классах оказались "произведения А.Островского, Тургенева (рассказы и повести), Некрасова, Салтыкова-Щедрина, Достоевского (повести, фрагменты (?!) романов), Л.Толстого (рассказы и повести), Чехова, Короленко, Горького и др., поэзия XIX—XX вв."? Чем можно мотивировать такие странные, не приносящие ничего, кроме проблем, изменения? Если даже допустить стремление составителей ВГОСа сформировать у учащихся относительно целостное представление о литературе (основные имена и основные явления) к концу 9-го класса (неполное среднее образование) с последующим углублением и усложнением этою представления в 10—11-х классах, то и тогда с коллективом авторов трудно согласиться. Разве в том заключается неполное среднее образование а области литературы, что ученик читал почти всех русских классиков понемногу, а полное в отличие от него в том, что эти же писатели изучаются глубже? Нам кажется, что перед нами просто недостаточное понимание того, что такое литературное образование. С нашей точки зрения, неполное образование — это когда ученик ЕЩЕ НЕ ЧИТАЛ книг Толстого и Достоевского, но его читательская квалификация настолько высока, что он УЖЕ ГОТОВ К ЧТЕНИЮ И ВОСПРИЯТИЮ великих романов XIX в., готов к встрече с литературой XX века. Авторы ВГОСа не могут понять простую истину: целостное представление о литературе как искусстве слова не может быть полностью сформировано в школе. Данную задачу ученик сам решает (или не решает) на протяжении всей своей жизни. Школа лишь готовит ученика к этому пути и помогает сделать первый шаг. Задача учителя — научить школьника читать художественные произведения и пробудить интерес и охоту к этому занятию.

На это ли настраивает преподавателей литературы ВГОС? Способны ли пробудить интерес и охоту к чтению художественных произведений те задания, примеры которых приводятся на с. 34—36? Наконец, каковы могут быть последствия принятия к использованию такого стандарта? Наш вывод достаточно категоричен: ничего, кроме вреда, данный документ принести не может.

А. В. Мазур

 
  • Афоризмы

  • Мысли

Литература служит представительницей умственной жизни народа. Николай Некрасов

Из научных произведений читайте предпочтительно самые новые, из литературных — наиболее старые. Классическая литература не перестает быть новой. Эдвард Бульвер-Литтон

Все время живет желание превратить литературу в спортивные состязания: кто короче? Кто длинней? Кто проще? Кто сложней? Кто смелей? А литература есть ПРАВДА. Откровение. И здесь абсолютно все равно — кто смелый, кто сложный, кто "эпопейный"...  Василий ШУКШИН