Литературный Журнал

Watch Законы умирают, книги - никогда. Эдвард Джордж БУЛВЕР-ЛИТТОН

Главная Произведения Классика Не только про что, но и как

Не только про что, но и как

poeti.jpgСтилистическому анализу на уроках словесности уделяется до обидного мало времени. Разговор о литературном произведении, особенно в средних классах, зачастую "повернут" лишь к сюжетно-персонажной стороне; о стиле же писателя речь, как правило, не идет. А между тем именно стиль - это "лицо" автора, именно на этом уровне с особой силой проявляются его индивидуальность, своеобразие, непохожесть на других писателей. И задача учителя литературы состоит в том, чтобы открыть" для учеников этот пласт произведения, сделать его интересным, показать, что можно при чтении получать удовольствие не только от того, про что написана книга, но и от того, как она написана. В каких же направлениях можно вести работу по анализу стиля в средних классах? С чего начать? Какие задания предложить ребятам, чтобы "зацепить", заинтересовать их?

Как выстроить уроки по стилю в определенную систему? Поделиться своими соображениями мы и хотели бы в предлагаемой статье. На наш взгляд, удобно начать разговор с выяснения стилистических различий в лексике. Этому можно посвятить один-два урока русского языка, с тем чтобы впоследствии постоянно возвращаться к изученному материалу при любой возможности. Когда ребята познакомятся с тем, что такое синонимы, спросите их, зачем нужны слова-дублеры, не лишний ли это "груз" для языка? Подтолкните их к выводу о том, что абсолютно взаимозаменяемых слов нет, что между синонимами существуют различия. Какова же природа этих различий?

Можно продиктовать ученикам несколько пар синонимов: рассерженный — разгневанный, палец — перст, багровый - красный, упасть -шмякнуться, маленький — крошечный и т. п., с тем чтобы выяснить, что различия одних синонимов коренятся в различиях реалий, ими обозначаемых (багровый — красный), другие же синонимы, напротив, обозначают одну и ту же "вещь", но по-разному (упасть — шмякнуться, палец — перст). Ребята сами скажут, что слово "перст" более торжественное, чем "палец", а "шмякнуться" — более разговорное, чем "упасть". Постепенно можно вывести их на мысль (и записать ее в тетрадь, поскольку учебник совсем не обращается к этому аспекту характеристики лексики), что слова языка могут принадлежать разным стилям: высокому, торжественному, книжному (например, очи), разговорному, сниженному (зенки, гляделки) и среднему, обычному, нейтральному (глаза). Задания на закрепление материала могут быть примерно следующими:

1) подобрать синонимы из книжного стиля к словам: глаза (очи), палец (перст), шея (выя), правая рука (десница), левая рука (шуйца), рука, ладонь (длань), щеки (ланиты), плечи (рамена), губы, рот (уста). Попутно, кстати, удобно отрабатывать умение характеризовать слово с разных точек зрения: например, "длань" с точки зрения происхождения — старославянизм, с точки зрения современности — архаизм, с точки зрения стиля — книжное, торжественное слово;

2) подобрать сниженные синонимы к словам "быстро", "упасть", "смотреть" и т. п.;

3) распределить слова по стилям, предварительно отыскав среди них синонимы: высокий, спать, грядущий, долговязый, скончаться, навнимать, почивать, умереть, слушать, кляча, отдать концы, лошадь, обмануть. Подобного рода задания могут быть придуманы в большом количестве.

В ходе их выполнения выяснится, что нейтральное наименование у "вещи" есть всегда, тогда как книжные или разговорные синонимы могут отсутствовать, что сниженных синонимов у слова, как правило, гораздо больше, чем книжных. Идею стилистических различий между языковыми единицами следует, на наш взгляд, проводить при изучении разных уровней языка: не только лексики, но и морфологии, синтаксиса. (Это тема для более подробного разговора, поэтому мы не будем сейчас на ней останавливаться.) Мы хотели бы, чтобы ученики постепенно подошли к осознанию главной мысли, объединяющей все уроки по стилю в одно целое: язык на каждом своем уровне предлагает пишущему возможность выбора средств для выражения смысла. Пишущий производит выбор оптимального для каждого конкретного случая варианта на основе знаний о всем возможном спектре единиц и различиях между ними. Читающий производит (часто бессознательно) обратную работу: пытается понять причину выбора определенной единицы и на основе сравнения с другими возможными единицами уловить некий "обертон смысла", заложенный именно в нее. (При формулировании этой мысли мы сознательно подбирали и лексику, и синтаксические конструкции, ориентируясь на подготовленного читателя; теперь же для примера переключим ее в другой стилистический пласт: "Писатель может сказать и "так", и "эдак". И если он выбрал "эдак", а не "так", то это ему зачем-то нужно, это что-то для него значит".) Полученные на уроке русского языка знания о стиле следует тут же применять при анализе литературного произведения. Начать можно с самой яркой вещи - примеров контрастного смешения стилей. Попросите ребят заменить выделенные слова в предложении: "Молодой рыцарь легко вскочил на коня и стремительно промчался мимо высокой башни, из которой на него восхищенно смотрела его возлюбленная" на синонимы из другого стиля.

Получившаяся фраза (что-нибудь типа: "Молодой рыцарь легко плюхнулся на коня и во все лопатки прочесал мимо высокой башни, из которой на него восхищенно зырила его возлюбленная") сразу вызовет смех. Ребята сами скажут, что всему виной стилистический контраст. Подобных примеров использования стилистического контраста в целях достижения комического эффекта очень много. Задержавшись на них некоторое время, следует, на наш взгляд, идти дальше, к пониманию того, что сознательное сталкивание контрастно противопоставленных стилей становится одной из форм выражения авторского отношения к описываемому. Прочитайте в классе кусочек из 5-й главы "Евгения Онегина" (строфы 25—29), посвященный приезду гостей на именины Татьяны.

Ребята уже знают, что у автора есть определенный набор средств для характеристики героя: портрет, речь, поступки, совершаемые в ходе движения сюжета, отношение к герою других персонажей и т. п. Но как можно охарактеризовать эпизодического героя, который буквально на мгновение появляется в тексте, на которого некогда тратить время? (Кстати, таких героев будет много у Гоголя: вспомним хотя бы провинциального щеголя, встретившего бричку Чичикова при въезде в город NN.) Как в двух строчках сделать для читателя ясной оценку такого персонажа? Ученики отметят, что пригодятся здесь и говорящие фамилии (Пустяков, Скотинин, Буянов; следует, кстати, подчеркнуть особую значимость этих фамилий для читателей — современников Пушкина: большинство их взято из литературных произведений), и яркие, ключевые детали, как в фокусе отражающие всю жизнь персонажа. Но не менее важным средством характеристики гостей становится все тот же стилистический контраст (знаменитое "уста жуют", подъемлют тревогу... и пищат), который подчеркивает ироническое отношение автора к гостям, усиливает комический эффект. Еще более тонкую вещь отметим при анализе гоголевских повестей. У Гоголя часто встречается особый вид стилистического контраста — несоответствие между торжественной, книжной интонационно-синтаксической конструкцией и ее лексическим наполнением (ср. описание миргородской лужи, ассамблеи у городничего, из "Повести о том, как поссорились...", тексты жалоб Ивана Ивановича и Ивана Никифорова ча). Очень показательно в этом плане провести сравнение описаний украинской ночи из 2-й главы "Майской ночи", выдержанное и синтаксически, и лексически в едином торжественном ключе, и аналогичную' картину из "Повести о том, как поссорились...", всю построенную на игре контрастов: "Настала ночь...

О, если б я был живописец, я бы чудно изобразил всю прелесть ночи! Я бы изобразил, как спит весь Миргород; как неподвижно глядят на него бесчисленные звезды.,.; как мимо ... несется влюбленный пономарь и перелазит через плетень с рыцарскою бесстрашностию... Но вряд ли бы я мог изобразить Ивана Ивановича, вышедшего в эту ночь с пилою в руке". До сих пор мы так или иначе говорили о языковедческом наполнении понятия "стиль". Между тем у этого термина есть и иное, связанное с первым, но не равное ему значение: в литературоведении (и шире — искусствоведении) стиль понимается как манера, "лицо", "характерный почерк" и отдельного художника, и определенного направления в искусстве, и даже целой эпохи. Освоение этой стороны понятия "стиль" следует начинать опять-таки с наиболее ярких примеров.

Начиная разговор о романтической лирике Лермонтова, отметим, что стихотворения типа "Парус", "На севере диком", "Утес" символичны: конкретная вещь - парус, сосна — становится символом человека, его души. Что же это за человек? Пусть ребята найдут в стихотворениях слова, так или иначе его характеризующие. Постепенно выстроится ряд ключевых для определения романтического героя слов: беглец, одинокий, скиталец, изгнанник, тоскующий, не удовлетворенный жизнью, которую он ведет. Выясним вместе с ребятами, что романтический герой вечно находится в стремлении к чему-то прекрасному и одновременно недостижимому ("идеал"). Сразу же после этого прочитаем стихотворение Пушкина "Дорожные жалобы" и зададим вопрос: "Романтическое ли это стихотворение?".

Все, что скажут ребята, будет касаться, скорее всего, содержательной стороны: они отметят, что здесь другой тип героя — тоже странник, но тяготящийся дорогой, стремящийся, в отличие от романтического героя, к остановке, точнознающий, из чего состоит и его "идеал". Обсудив эти интересные наблюдения (особо остановившись при этом на нравственном наполнении понятия "дом" у Пушкина, обязательности и важности почитания "отеческих могил" и памяти о своих предках), отойдем на некоторое время от текста стихотворения и предложим ребятам следующее задание: "Подчеркните слова, которые, на ваш взгляд, не могут быть употреблены в романтическом стихотворении: корабль, бульдозер, лазурный, устремился, бурчать, скала, бутерброд, печаль, жемчужный, кляча, свеча, сердце, дрыхнуть". Ученики безошибочно определят, что вряд ли войдут в романтическое стихотворение: а) слова нейтрального стиля, обозначающие бытовые, низкие с точки зрения романтика, стремящегося вырваться из "земного плена", реалии (бутерброд); б) слова сниженного стиля (дрыхнуть). Таким образом, выяснится, что романтизм - это еще и определенный стиль, формирующийся путем достаточно строгого отбора средств выражения. Теперь, когда вы повторите свой вопрос, можно ли считать "Дорожные жалобы" романтическим обратятся и найдут в нем множество слов явно на "романтическою" стиля типа "влепит", "колодная телятина", "око лею", 'чуме меня подцепит и т. п. Среди проблем, связанных со стилем, наиболее тонкой, интересной остается проблема индивидуального стиля писателя. Очень важно, чтобы с самого начала знакомства с творчеством какого-либо автора у ребят закладывалось понятие о его своеобразии, непохожести на других.

Пусть обычными для учеников станут вопросы: "Почему перед нами новый писатель?" (универсальный вопрос при начале чтения нового произведения), "Можно ли, не заглядывая на обложку, определить, кто написал книгу?", "Почему это стихотворение, скорее всего, принадлежит Фету (Пушкину, Лермонтову и т. д.)?", "Что в этой книге напоминает нам о Гоголе (Толстом, Тургеневе...)?". Только не требуйте от ребят отточенных формулировок, ибо ученики ваши стоят перед труднейшей задачей осмысления и выражения словами очень тонких ощущений, с которой не всегда справляются и профессиональные литературоведы. Пусть попытки ответа поначалу покажутся наивными и беспомощными, зато, как правило, подобные вопросы рождают в классе дискуссию, в ходе которой можно выяснить очень существенные вещи. Один ученик заметит одно, другой — другое; собираемые понемногу наблюдения, черточки постепенно будут складываться в портрет, неповторимое "лицо" писателя. Ярче, выпуклее всего индивидуальные черты выступают при сравнении стилей нескольких писателей. Но как провести это сравнение?

Интересное решение предлагает "Программа литературного образования", разработанная Московским институтом развития образовательных систем, по которой работает ряд школ города Москвы. Согласно этой программе, в 6-м классе последовательно рассматриваются повести: "Отрочество" Толстого, "Степь" Чехова и "Бежин луг" Тургенева. Различия стилей трех писателей удобно проследить по пейзажным зарисовкам, встречающимся в этих произведениях. Пейзаж Тургенева — это своеобразный гимн красоте и гармонии природы. Не случайно у него обилие торжественных, возвышенных слов, передающих все восхищение и наслаждение автора от созерцания мира.

Этим Тургенев сходен с Фетом. Их роднит восприятие природы как гармоничного сочетания всех частей мира в единое целое; отсюда часто встречается у Тургенева "совмещенное изображение", сопряжение в одном пейзаже разных картин; ср.: "С самого раннего утра небо ясно; утренняя заря не пылает пожаром: она разливается кротким румянцем. Солнце — не огнистое, не раскаленное, как во время знойной засухи, не тускло-багровое, как перед бурей, но светлое и приветно лучезарное — мирно всплывает над узкой и длинной тучкой, свежо просияет и погрузится в лиловый ее туман". По-другому видят природу Чехов и Толстой. Их отличие друг от друга проследить особенно удобно, поскольку и в "Отрочестве", и в "Степи" встречается описание одного природного явления — грозы.

Характернейшее свойство толстовского пейзажа — "двухслойность" (слово подыскано ребятами): параллельное развитие событий в природе и смена чувств в душе героя. Толстой очень ярко, сочно описывает грозу, но каждое изменение в окружающем мире важно ему не столько само по себе, сколько в качестве определенного стимула для изменения "картины души". Можно даже для наглядности зарисовать структуру главы "Гроза" — тогда взаимосвязь этих двух линий станет еще более отчетливой: Природа Гроза надвигается Солнце прячется за тучу "Минута безмолвия" Состояние души героя Тоска, желание поскорее добраться до постоялого двора Страх, ожидание гибели Безнадежность, страх усиливаются... Толстой сам постоянно подчеркивает эту "двухслойность" повествования, ср.: "Тревожные чувства тоски и страха увеличивались во мне вместе с усилением грозы"; "вершинная точка" в развитии внешних событий (появление нищего) совпадает с кульминацией чувств в душе героя ("Не могу выразить чувства холодного ужаса, охватившего мою душу в эту минуту"); гроза оказывает благотворное, освежающее влияние не только на природу, но и на внутренний мир героя ("Я испытываю невыразимо отрадное чувство надежды в жизни, быстро заменяющее во мне тяжелое чувство страха. Душа моя улыбается так же, как и освеженная, повеселевшая природа").

Как подходит к описанию грозы Чехов? Повествование ведется от третьего лица (что сразу же должны отметить ребята), поэтому как бы автоматически исчезает, ослабляется "внутренний пласт", столь важный для Толстого. Егорушка тоже переживает грозу, но чувство его не меняется — это страх, не дифференцируемый на какие-то оттенки (вещь, совершенно невозможная для Толстого). Для Чехова более важным оказывается то, как его герой видит грозу: мы смотрим на нее как бы глазами Егорушки. Отсюда в тексте такое обилие олицетворений: одушевление неживого - это характернейшая особенность восприятия мира ребенком; ср.: "Даль.. мигала бледным светом, как веками", "...оборванный, разлохмаченный вид тучи придавал ей какое-то пьяное, озорническое выражение", "Чернота на небе раскрыла рот и дыхнула белым огнем", "Он (дождь) и рогожа как будто поняли друг друга, заговорили о чем-то быстро, весело и препротивно, как две сороки". В качестве итогового задания можно предложить ребятам самим описать какое-либо природное явление в стиле Тургенева, Толстого и Чехова. (Само собой разумеется, что речь идет лишь о первых наблюдениях над стилями этих авторов, что наблюдения эти будут постоянно дополняться и корректироваться в дальнейшем.) Рискнем привести здесь одну из наиболее удачных работ, написанную ученицей 6-го класса школы № 57 г. Москвы Стальгоровой Катей, "Снегопад глазами Тургенева, Толстого, Чехова": "Тургенев Как-то утром выхожу я на улицу из избы и вижу — передо мной белая-белая равнина. И над равниной, словно бабочки, кружатся белые снежинки.

Это не град, когда градинки летят вниз, словно торопятся куда-то; и не метель, когда ничего не видно вокруг и пороша летит, меняя направление по воле ветра. Нет, это снегопад в полном смысле этого слова. Огромные хлопья медленно и величественно падают на землю сами по себе. Можно проследить за путем каждой снежинки в отдельности. Путь этот будет очень красив.

Толстой Я вышел на улицу в самом начале зимы и вижу — снегопад. "Да это же первый снег!" — обрадовался я. Мне стало как-то очень весело и вдруг захотелось побежать на край света и обратно, рассказать каждому встречному, какой замечательный падает снег, что-то сделать такое, чтоб весь мир радовался со мной. Я начал катать снежную бабу, радость моя поутихла, и мне стало досадно, что промокли мои рукавицы и их придется сушить, а в гости вечером пойду в старых и не смогу похвастать новыми рукавицами перед Володей. Я сел на снежный ком и заплакал. Чехов Петька выскочил на улицу из дома. Его глазам открылось чудное явление природы — снегопад. Он сел на сугроб и начал следить за снежинками.

Одна толстая куда-то полетела, насвистывая песенку, но встретила на своем пути крошку-снежинку, и они обнялись и дальше до самой земли летели вместе. Ветер опять начал ругаться на сугробы, что они стоят среди дороги. Петька обрадовался, ему не нравились сугробы, и он предоставил право ругани ветру с его громогласными вздохами и подвываниями". Конечно, каждому учителю ясно, что речь идет об очень тонкой стороне анализа литературного произведения, где не избежать субъективности, подчас, возможно, граничащей с натяжками. Мы будем рады, если статья станет своего рода приглашением к обмену мыслями, опытом, конкретными находками в этой области.

Сергей ВОЛКОВ