Литературный Журнал

Watch Законы умирают, книги - никогда. Эдвард Джордж БУЛВЕР-ЛИТТОН

Главная Рецензии В чем смысл рассказа «Легкое дыхание»?

В чем смысл рассказа «Легкое дыхание»?

E-mail Печать PDF

Книга Л. Выготского "Психология искусства" была впервые издана в 1965 году, через сорок лет после ее написания. Она до сих пор сохраняет научный интерес. Отдельные страницы этой работы посвящены рассказу Бунина "Легкое дыхание". Здесь немало интересных наблюдений над его композицией, структурой отдельных фраз. Но в целом автор, на наш взгляд, весьма спорно истолковал смысл рассказа. По мнению ученого, если взять события жизни героя "в их жизненном и житейском значении, перед нами просто ничем не замечательная, ничтожная и не имеющая смысла жизнь провинциальной гимназистки, жизнь, которая явно всходит на гнилых корнях... Пустота, бессмысленность, ничтожество этой жизни подчеркнуты автором., с осязательной силой" (Выготский Л.С. Психология искусства. — М, 1986). Однако, как замечает Л. Выготский, не таково впечатление от рассказа в целом. Писатель "достигает как раз противоположного эффекта, и истинную тему его рассказа, конечно, составляет легкое дыхание, а не история ггутаной жизни провинциальной гимназистки. Это рассказ не об Оле Мещерской, а о легком дыхании (?!'); его основная черта — это то чувство освобождения, легкости, отрешенности и совершенной прозрачности жизни, которое никак нельзя вывести из самих событий, лежащих в его основе".
Трудно согласиться с утверждением, что наше читательское впечатление от рассказа не связано с его содержанием, а также с тем, что рассказ оставляет впечатление "легкости, сггрешенности и совершенной прозрачности (?!) жизни". Думается, читатель выносит несколько иные чувства. Это горечь, даже боль за нескладно сложившуюся жизнь девушки. Мысль Л. Выготского, что жизнь Мещерской бессмысленна и ничтожна, противоречит этике и эстетике Бунина. Для Бунина женская красота — бесценный дар природы, а не "пустота и гниль",

Понятие "легкое дыхание" трактуется ученым расплывчато и отвлеченно. Между тем это вполне конкретное обозначение одного из слагаемых женской красоты, с кодексом которой Оля познакомилась при чтении книг отца. Они-то и оказали отрицательное воздействие на ее неокрепшую душу. Вот что она сообщила своей любимой подруге: "Я... прочла, какая красота должна быть у женщины... черные, кипящие смолой глаза... черные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан... маленькая ножка... правильно округленная икра, колено цвета раковины, покатые, но высокие плечи, — я многое почти наизусть выучила, так все это верно — но главное, знаешь что? — Легкое дыхание! А ведь оно у меня есть, — ты послушай, как я вздыхаю, — ведь правда, есть?"

В последней фразе повторение отдельных слов и выражений, незаконченные предложения передают взволнованность рассказчицы, ее радость самоутверждения, что и она гфинадлежит к клану красивых жешцин. Этот монолог говорит и об отсутствии душевной тонкости у Мещерской. Ведь все, что она сообщила о женской красоте, подчеркивало некрасивость ее подруги, "полной, высокой" Субботиной. В этом бульварном кодексе женской красоты все о внешности, причем утрированно, вульгарно, и ничего — о духовности, нравственных качествах ее носительницы. Некоторая ущербность поклонницы этого кодекса очевидна. Однако Бунин испытывает двоякое чувство к своей героине: восторженное и горестное. Интонация восхищения ощутима, когда писатель повествует об очаровании Оли, ее естественности, лишенной кокетства. "Она ничего не боялась — ни чернильных пятен на пальцах, ни раскрасневшегося лица, ни растрепанных волос". Страстное жизнелюбие героини по душе повествователю. Однако он с горечью отмечает ее легкомыслие, отсутствие каких-либо этических понятий и сдержек.


Семнадцатилетняя гимназистка не могла по долгу учащейся не прочесть отдельные произведения Пушкина, Тургенева, Толстого (события, отраженные в рассказе, происходят после русско-японской войны, и эти писатели были включены в гимназическую программу по литературе) . Однако не они оставили след в ее душе.


Судя по бульварной бе^етристике, которая находилась в шкафах Мещерского, его друзей (речь идет о Малютине), в семье она не получила нужного духовного развития. Да и уездная гимназия этому мало способствовала. Достаточно сослаться на образ началь ницы гимназии^-ее излюбленное занятие в служебном кабинете — вязание, содержание ее разговора с Мещерской, чтобы иметь представление о педагогической атмосфере в гимназии. Начальницу беспокоят прическа не по годам и дорогие гребни Оли, ее туфельки "в двадцать рублей". А ведь финансовые траты семьи вне педагогической компетенции начальницы. Да и сам тон "беседы" — раздражительный, недоброжелательный — свидетельствует об отсутствии педагогического такта во взаимоотношениях с учащимися. Заметим, во время своих поучений начальница продолжала вязать.

Времяпрепровождение гимназисток — гуляния, балы, катание на коньках —мало что давало для их нравственного развития.

Первенствовать на балах и катке, испытывать внимание молодых людей: все это не делало девушку счастливой. Лишь наедине с собой, в общении с природой Оля почувствовала себя счастливой. Вот что она занесла в свой дневник: "...я осталась одна. Я была так счастлива, что одна, что не умею сказать., Я утром гуляла одна в саду, в поле, была в лесу, мне казалось, что я одна во всем мире, и я думала так хорошо, как никогда в жизни. Я и обедала одна, потом целый час играла, под музыку у меня было такое чувство, что буду жить без конца и буду так счастлива, как никогда!»

Появление на даче Малютина рушит гармонию в душе Оли. Она оказалась беззащитной перед домогательствами старого пошляка. Мещерская особых чувств к 56-летнему Малютину не питала. То, что нравилось ей в нем, малозначительно. Нравилось, что Малютин был хорошо одет, что глаза у него "совсем молодые, черные, а борода изящно разделена на две длинные части и совершенно серебряная". На первых порах Оля была потрясена тем, что произошло с ней. "Я не понимаю, как это могло случиться, я сошла с ума, я никогда не думала, что я такая! Теперь мне один выход..." Однако боль раскаяния оказалась непродолжительной. Она стремилась ее заглушить буйным весельем. Но одна непоправимая ошибка повлекла за собой другую: связь с казачьим офицером, некрасивым и недалеким, затем разрыв в оскорбительной для него форме, предоставление ему своего дневника. Это уже не шалость и игра, а непозволительная распущенность, даже цинизм.

"Быть предельно живым — значит быть предельно обреченным. Такова ужасающая истина бунинского мироощущения". (Вай-ман С. "Трагедия "легкого дыхания". — Литературная учеба, 1980, № 5). Разве сближение с Малютиным, офицером означает быть "предельно живой"? В этой близости нет любви, сильных чувств, страсти. Оля Мещерская так и не пережила взлета чувств, которые пережили многие герои писателя: Хво-щинский ("Грамматика любви"), Митя ("Митина любовь"), Галя ("Галя Ганская"), Руся ("Руся") и многие другие. Падение Оли — следствие, говоря языком Бунина, ее "ут-робности", жажды самоосуществления.

Писатель обнажил причины несостоявшейся жизни Мещерской. Это — бездуховность, отсутствие этических норм. Оля ни разу не призадумалась над тем, что волнует девушку ее возраста,— о любви, своей будущности.

Есть образ, который мало привлек к себе внимание писавших о рассказе. Это образ классной дамы, судьба которой обнажает духовное убожество, царящее в уездном городе.

Вначале смыслом существования классной дамы была мечта о своем брате, "ничем не замечательном прапорщике", будущность которого представлялась ей блестящей. Она полагала, что ее судьба "как-то сказочно изменится благодаря ему". После его гибели она убедила себя, что она "идейная тррке-ница" и служит высшим интересам. Но после гибели Мещерской классная дама посвятила себя исступленному служению ее памяти. Очевидно, духовно бедна окружающая жизнь, которая толкает человека в мир выдумки. Эта одинокая женщина, которая проводит у могилы Мещерской долгие часы, вызывает у читателя сочувствие к себе как человеку неприкаянному, не нашедшему себя в жизни.

Несколько замечаний о композиции рассказа. Она подчинена не тому, как полагал Л. Выготский, чтобы "погасить, уничтожить., непосредственное впечатление' от событий, а раскрытию драматизма жизни героини.

Начинается повествование с финала жизни Мещерской, описания ее могилы; затем повествование о детстве и беззаботной юности Оли. Далее эпизод в кабинете начальницы, где узнаем о случившемся с ней. Следующий эпизод — гибель Оли; экскурс в ее прошлое — обращение к дневнику. И снова кладбище, где покоится Оля. Затем лаконичный рассказ о классной даме и вновь о прошлом героини — рассказ о "легком дыхании". И концовка рассказа.

Сюжет складывается из контрастных по своему содержанию и тональности эпизодов. Драматические сцены перемежаются с повествованием о поэзии юности; грустный кладбищенский пейзаж соседствует с описанием безрадостной жизни классной дамы, которое щ>фывается восторженным монологом Оли о женской красоте.

Смешение планов, от настоящего к прошлому; эпизодов грустных и наполненных радостью бытия Оли — такова структура рассказа, сюжет которого отличается необыкновенной собранностью и драматизмом. Каждый эпизод — этап в жизни Мещерской, ее взросления, нравственного падения и гибели. Писатель обращается к различным формам лепки характеров: повествованию, портрету, косвенной и прямой речи действующих лиц, пейзажным зарисовкам, дневниковым записям, авторским отступлениям.

Грустные строки начала рассказа и его концовки предваряют и завершают читательское восприятие и служат своеобразной эпитафией безвременно оборвавшейся жизни. "На кладбище, над свежей глиняной насыпью, стоит новый крест из дуба, крепкий, тяжелый... В самый же крест вделан довольно большой бронзовый медальон, а в медальоне — фотографический портрет гимназистки с гадостными, поразительно живыми глазами.

Это Оля Мещерская".

И эти "поразительно живые глаза" будут долго привлекать к себе внимание посетителей кладбища, напоминать им о некогда живой очаровательной девушке.

"Свет незакатный" — так названо одно из стихотворений Бунина. В чем-то оно напоминает "Легкое дыхание":

Не плита, не распятье —
Предо мной до сих пор
Институтское платье
И сияющий взор.


Грустью овеяна, как и рассказ в целом, последняя строка произведения: "Теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре". Для автора слова легкое дыхание олицетворяют юность, буйство жизненных сил и в то же время легкомыслие и бездумье. Вот как разъяснил смысл заглавия рассказа сам автор. "Иван Алексеевич, —"вспоминала Г.Н. Кузнецова, — стал объяснять, что его всегда влекло изображение женщины, доведенной до предела своей "утробной сущности": "Только мы называем это утробностью, а я там назвал это легким дыханьем. Такая наивность и легкость во всем, и в дерзости, и в смерти, и есть "легкое дыхание", недуманье" (Литературное наследство, т. 84, кн. 2, М„ 1973).

Итак, человек ответствен за то, как складывается его жизнь. Он во многом творец своей судьбы. Но в рассказе таится и другой, глубинный смысл. Мир, изображенный писателем, враждебен красоте. Надругался над Мещерской Малютин, недоброжелательна к ней начальница гимназии, одергивала ее своими наставлениями классная дама, распорядился жизнью Мещерской казачий офицер, лишь ученицы младших классов своим детским чутьем сумели выделить Олю среди гимназисток и "никого не любили так, как ее".

Судьба Мещерской во многом схожа с судьбой героини стихотворения Блока "На железной дороге":

Под насыпью, во рву искошенном,
Лежит и смотрит, как живая,
В цветном платке, на косы
брошенном,
Красивая и молодая.


Зелень некошеных трав как олицетворение вечной жизни, праздничность одежды погибшей, ее молодость, красота — и смерть!

"Страшный мир" чужд и враждебен красоте и своей пошлостью и грязью губит все незаурядное, красивое.
Программа по литературе для средних общеобразовательных учебных заведений, утвержденная Министерством образования РФ, предлагает в 9-м классе для ознакомления с творчеством И.А. Бунина рассказы: "Солнечный удар", "Иоанн-Рыдалец", "Чистый понедельник ' и другие (по выбору учителя и учащихся).
Думаем, в числе других словесник изберет "Легкое дыхание' — одно из лучших произведений писателя.

И. Каплан