Бытие - Естество

Печать
Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image http://www.musarts.net/bermuda/images/bookman1.gif

bookman1.gifСлово "бытие" не слишком часто употребляется в обыденной жизни, потому что это прежде всего — философский термин. Но есть у этого слова вариант вовсе не философский, а самый наиобыденный: бытье. Правда, теперь это слово уже мало употребляется. В старину оно обозначало: образ жизни, быт, и дошло до нас в устойчивом шутливом сочетании: житье-бытье. А во времена Пушкина оно имело уже названный нами смысл: "К бытью цыганскому привык".

Примерно такой же смысл имеют и другие однокоренные слова: быт, бытность. Все они относятся к повседневной жизни. И только фонетический вариант — "бытие" — поднялся в сферы высокой философии.

Задумаемся: что общего между простецким "житьем" и возвышенным "бытием" ? Очевидно то, что и "житье" и "бытие" протекают во времени. Понятие жизни (житья) подразумевает: то, что родилось, неизбежно движется к смерти. А 'бытие" означает, что всякая вещь имеет начало и конец. Этим быпше отличается от некоторых других философских понятий, образованных от того же глагола "быть/есть", — естество, сущность. Ведь время — это всегда изменение. "Если бы не было событий, не было бы и времени", — говорил блаженный Августин. И когда вещь изменяется в бытии, мы говорим о ее развитии; если же изменяется ее сущность или естество, она перестает быть самой собой.

К этому можно добавить, что сущность предмета обычно бросается в глаза: упругость мяча, твердость угловатого камня, мягкость шерсти и т. д. Что же касается "бытия", то при всей его самоочевидности дать ему определение труднее. Однако, несмотря на свою броскость, 'сущность" тоже бывает трудноуловимой и даже обманчивой.

Эта проблема всегда волновала Федора Михайловича Достоевского. Он прозревал за внешним блеском глубины цинизма и мерзости, а в падшей женщине находил трогательную душевную чистоту. Знаменитые монологи героев Достоеевского кажутся отступлением от правдоподобия, но для писателя это был путь постижения внутренней сущности персонажа. По мнению современника Достоевского великого датского мыслителя Серена Кьеркегора, внутренняя сущность пещей вообще непостижима разумом. Осознание этого приводит человека к отчаянию, которое, однако, благотворно. В нем открывается путь человека к Богу— а только с Ним возможно достичь понимания себя и жизни.

В традициях Достоевского и Кьеркегора работали философы-экзистенциалисты. Они четко разграничили понятия сущности и су-щеапвования (или, в нашей терминологии, — "бытия"). Существование — это некая до конца умом не постигаемая первооснова. А коли это так, то ничего достоверного мы знать о мире не можем, размышляли они. Мир им представлялся крайне неуютным, а человеческая жизнь — изначально трагичной: непостижимость существования (экзистенции) делает людей разобщенными, к тому же они ничего не могут узнать о сущности самой жизни, кроме ее бренности. Это мироощущение прекрасно выразили писатели  - экзистенциалисты Аль-бер Камю (повесть "Посторонний", роман "Чума") и Жан-Поль Сартр (роман "Тошнота", пьесы "Мухи", "Дьявол и Господь Бог").

Определив различия между житейским "бытьем" и философским "бытием", мы, вероятно, можем постичь смысл названия первой книги Библии "Книга Бытия". Однако, открыв ее, мы убеждаемся, что речь в ней идет об истоках, а не о течении, как можно было бы предположить. Более того, "Бытие" в данном случае —  это перевод греческого названия книги Genesis, что означает "рождение, происхождение". И в самом деле, речь в первой книге Библии идет о сотворении мира и первого человека.

Дело в том, что в древнерусском языке слово "бытие" имело еще одно значение. В Переяславской летописи (XIII в.) говорится: "Моисии же., научися от ангела Гавриила о бытии всего мира и о первемь человеце" ("Моисей., узнал от ангела Гавриила о происхождении мира и о первом человеке"). Оказывается, одним из древнейших значений слова "бытие" было именно "происхождение". Но почему слово "бытие", которое обозначает существование, течение жизни, вобрало в себя еще одно значение — исток, начало'? Вспомним пословицу: "Что было, то быльем поросло". Было и былье перекликаются между собой, и нашему слуху представляется, что это, в общем, одно и то же. Но Даль объясняет: былье — это трава, былинка . Недаром говорят и так: "Что было, то травой поросло". Родственны ли друг другу "бытие" и "былье" ? Этимологи отвечают на этот вопрос утвердительно. "Бытие", как и однокоренной глагол "быть", происходит от древнего корня, звучащего как ЬЬеи-/Ыт-. Он хорошо известен в древнегреческом языке: рЪуо — "рождать, рождаться", plt
yUon — "лист" (то есть рожденное) upbysis — "природа" (постоянно рождаемая и рождающая). Всполшим, кстати, что и русское природа — одного корня срождапа. В древнеиндийском языке этот глагол звучал как bhavati и означал 'становиться", в латыни fui — "я был", fuit — "он был". Стало быть, древний корень ЪЬи- включал в себя понятие рождения; рождение — это всегда становление. Становление может быть понято и как процесс развития, и как его результат. Процесс становления приводит к появлению сущности. Так бытие — и с философской, и с этимологической точки зрения — оказывается в ггромежутке между рождением и естеством.

Осмысливая эту двуплановость бытия, философы понимали его совершенно по-разному. С точки зрения древнегреческого мыслителя Гераклита Эфесского, весь мир — это постоянное становление и изменение: нерожденное рождается, родившееся умирает. Гераклиту приписываются афоризмы: "Все течет, все изменяется" и ' Нельзя дважды войти в одну реку" (потому что в реке будет уже иная вода, уносящая с собой частички берегов). Напротив, его современник Ксенофан и ученик Ксенофана Парменид отрицали всякое изменение. Бросающиеся в глаза признаки движения они объявляли обманом зрения. Вспомним стихотворение Пушкина:

Движенья нет, сказал мудрец брадатый.
Другой смолчал и стал пред ним ходить.
Сильнее он не мог бы возразить;
Хвалили все ответ замысловатый.

Казалось бы, лучший ответ придумать трудно. Но сам Пушкин показал его иллюзорность:

Но, господа, забавный случай сей Другой пример на память мне приводит: Ведь каждый день пред нами солш^е ходит, Однако ж прав упрямый Галилей.
В том-то и была сила греческих мудрецов, что их вопросы не имели простых и очевидных решений. Ученик и последователь Парменида Зенон размышлял: если стрела летит, то. значит, в любой момент она неподвижно висит в воздухе. Любая сумма нулей дает нуль, следовательно, движения действительно нет. И для того чтобы опровергнуть Зенона, понадобились тончайшие математические методы, разработанные гением Ньютона и Лейбница.

А наш соотечественник, философ начала века Е.Н. Трубецкой попытался синтезировать учение Гераклита и Парменида. Признавая изменения, он утверждал при этом, что в каждой вещи присутствует некоторая вневременная умопостигаемая сущность, которую он назвал "сверхсовременным смыслом". Вот почему человек может войти — и не раз! — в одну и ту же реку, а стрела благополучно совершает свой полет. Ведь река — это не только сумма молекул воды, это некая цельная сущность, которая больше всех ее составляющих. И запечатлена эта сущность, как указывает Е.Н. Трубецкой, в слове: "Ибо это слово — «река» — выражает собою что-то отвоеванное сознанием у времени, некоторый непреходящий и неизменный «смысл» чего-то текущего". Человеческому мышлению свойственно опираться на твердо установленные сущности. И лишь познав их, выделив из хаоса, можно переходить к осмыслению изменчивого мира.

Возвращаясь к глаголу бытия, мы можем заметить, что самый йот корена — бы- используется только в прошедшем и в будущем времени. Настоящее же время образуется корнем ес-(я еемь, он есть и т. д.). Связано ли это с первоначальным значением обоих корней? Чтобы ответить на этот вопрос, надо подумать о том, что же такое настоящее время.

Персонаж из рассказа Чехова "Учитель словесности" Ипполит Ипполитович любил говорить прописные истины. Даже перед смертью он повторял: "Волга впадает в Каспийское море-Лошади кушают овес и сено...". Ясно, что он имел в виду не каких-то конкретных лошадей, которые насыщаются у него на глазах. Настоящее время в этом случае выражает постоянные и важные признаки — то, что мы связываем с вневременной сущностью — естеством. Иными словами, настоящее время — это как бы и не совсем время, в отличие от прошедшего и будущего, которые всегда дают нам ощущение момента происходящего. Именно поэтому они выражены глаголом, обозначающим бытие во времени, а глагол временного естества оказался связанным с настоящим временем. Если же корень бы- все-таки вторгается в настоящее время, он изменяет свое значение: быть — бываю. Глаголу "бывать" присуще более узкое, как бы специальное значение: находиться где-то регулярно. От глагола с этим значением образуются приставочные глаголы: по-быть (no-бывать), прибьет! (при-бывать ), do-бьот (до-бывать ), за-быть (за-бывать ), из-быть (из-бь$ать), от-быть (от-бывать). Приставки придают разные значения корню, но общее его значение остается неизменным: добыть — это значит сделать существующим (по крайней мере для себя), избыть — наоборот, сделать что-то несуществующим, а забыть — сделать нечто несуществующим в своем уме.

В русском языке, как и во многих других, есть глаголы, обозначающие не само действие, а побуждение или принуждение к нему. К примеру: слыть — "быть известным"; славить — "делать кого-нибудь известным". Нечто подобное образуется и от "быть-бывать . Сравним: при-бьть — прибавить, до-быть — добавить, из-быть — избавить. И даже за-быть — забавить. "Забава, забавлять" имеют тот же древний корень бы-. Ведь забыть — значит выбросить что-то из памяти, а забава помогает забыться, то есть избавиться от неприятных мыслей.

Мы убедились, что категория бытия весьма многозначна и что глагол "быть" в русском языке имеет разные значения. Но и глагол "есть", несмотря на кажущуюся его простоту, неоднозначен. Как известно, жителям Западной Европы и Прибалтики, изучающим русский язык, трудно даются обороты типа "У меня есть книга". Ведь в их родном языке они построены совершенно иначе: по-немецки — ich babe ein Bucb; по-английски — I have a book; по-итальянски — io bo uno lino; по-французски — jai une Uvre; по-литовски — as turiu knyga. И переходя на русский, носители этих языков бессознательно копируют привычную им конструкцию: "Я имею книгу", тогда как по-русски естественнее сказать "у меня есть книга". Таким образом, глагол "есть" может выражать и обладание.

И здесь мы снова обращаемся к различию сущности и существования. Поскольку сущность — это набор признаков, мы можем назвать ее в известном смысле обладанием: лошадь обладает признаками четвероногого, млекопитающего, непарнокопытного, свойством есть овес и сено. Наоборот, у существования — бытия — есть только один признак — время.

Знаменитый немецко-американский психиатр и философ Эрих Фромм глубоко исследовал соотношение бытия и обладания. Обладание — это лишь малая часть бытия; плохо, когда оно заслоняет от человека все остальные стороны жизни. Если верующий относится к религии как к своей собственности, то она сводится для него к готовым на все случаи жизни правилам, — такой человек может быть страшно нетерпим. Напротив, вера, открытая миру (принцип бытия), — это прежде всего настрой души, чувство единства с миром, понимание его неслучайности. Знание-обладание — это механически усвоенная сумма фактов и сведений, знание, открытое миру (принцип бытия), — это понимание их взаимосвязи. Любовь-обладание — ревность и деспотизм; любовь-бытие — желание блага любимому (любимой). Иными словами, человек, настроенный на обладание, видит лишь себя в мире, а настроенный на бытие, старается видеть мир таким, каков он есть.

- Размышляя о бытии, естестве, сущности, существовании, мы все время наталкивались на философские, мировоззренческие и этические проблемы. И немудрено: ведь эти понятия лежат в основе мироздания.

Рубрику ведет Константин КРАСНУХИН,научный сотрудник Института языкознания РАН