Литературный Журнал

Watch Законы умирают, книги - никогда. Эдвард Джордж БУЛВЕР-ЛИТТОН

Главная Статьи Новости "В двояком образе нетленном"

"В двояком образе нетленном"

7l.jpgВ творчестве Г. Р. Державина чувствуется трагическая раз двоеиность: он очень привязан к материальной, конечной стороне бытия и в то же время ощущает величественное присутствие Вечного. Лирический герой Державина несет в себе эти два начала не как гармонию, но как тревожный разлад, не видя средств его преодолеть. Разделение, разобщенность двух начал приводит к обостренному страху смерти, в которой поэт видит противоестественный, отвергаемый человеческим разумом и сердцем исход. Державин поражен бессмысленностью такой жизни, каждое мгновение которой содержит умирание: Приемлем с жизнью смерть свою.
На то, чтоб умереть, родимся.
Бытие оказывается парадоксом, если его целью является смерть.

Лирический герой чрезвычайно остро чувствует хаотическом: начало смерти, отвергающее Божественный порядок, стремящееся все устроенное низвергнуть "хаоса в бездну". Идея противоестественности смерти воплощается в художественном строе стиха: рядом с торжественным слогом — резкость сниженных оборотов ("Скользим мы бездны на краю, //В которую стремглав свалимся"); после перечисления отвлеченных, возвышенных категорий — предметная конкретность зловещих дел смерти ("Глядит на прелесть и красы, // Глядит на разум возвышенный, // Глядит на силы дерзновенны //И точит лезвие косы"); неожиданное вторжение восклицательного знака в структуру предложения, нарушающее его строй ("Куда, Мещерский! ты сокрылся?").

Образ бездны, "глотающей" весь мир, связан для Державина с тьмой, неизвестностью ("Здесь персть твоя, а духа нет. // Где ж он? Он там. — Где там? — Не знаем. //Мы только плачем и взываем: // "О, горе нам, рожденным в свет!"). И хотя сам он именует эту неизвестность вечностью, она меньше всего похожа на христианское Царство Божие, напоминая, скорее, враждебную античную "хаоса бытность довременну", не согретую присутствием Творца.

Лирический герой не находит ничего в земной жизни, что могло бы стать связью с миром иным:

Подите счастьи прочь возможны, вы все пременны здесь и ложны: Я в дверях вечности стою,

Смерть ведет себя как единственная полноправная хозяйка вселенной. Державин видит одну достойную человека позицию в этом трагическом царстве умирания: знание своей участи и принятие ее без возможности что-либо изменить:

Жизнь есть небес мгновенный дар; Устрой ее себе к покою И с чистою твоей душою Благословляй судеб удар.

Красота тленной природы, которую так любит Державин, вызывает у него противоречивые чувства и мысли. С одной стороны, это как раз то, что своей гармонией противостоит разладу и небытию, то, где лирический герой хотел бы обрести достойный покой; с другой — источник восхищенной хвалы Творцу, напоминание о том, что мир не ограничен тленной природой:

Все суета сует! — я, воздыхая, мню;
Но, бросив взор на блеск светила полудневна. —
О. коль прекрасен мир! что ж дух мой бременю?
Творцом содержится вселенна.

Однако, помятуя о Боге, чая душой бесконечного ("Несытым иекаким летаю // Всегда пареньем в высоты; // Тебя душа моя быть чает" — "Бог"), лирический герой остается сыном своего века —' секуляризованного века практической деятельности, "просвещенного" разума — и видит главную свою заслугу перед судом вечности в трудах на благо Отечества и в поэзии (ст. "Лебедь").

Поэт уповает не на духовный плод, а на поэтические труды, благодаря которым надеется "не задержаться в вратах мытарств", и условную нетленность творчества он приравнивает к бессмертию души ("В двояком образе нетленный" — то есть по бессмертной душе и по сочинениям" — примечание Державина к стихотворению "Лебедь").

Ксения АЛЕКСАНДРОВА