Литературный Журнал

Watch Законы умирают, книги - никогда. Эдвард Джордж БУЛВЕР-ЛИТТОН

Главная Статьи Новости Еще раз о Маяковском

Еще раз о Маяковском

Статью, написанную учителем для учителя, начинаешь читать с особым интересом. Ценность таких статей — в чисто конкретных вещах, которые сразу берутся учителем "на карандаш". Это может быть интересный ход урока, удачное задание, вопрос, необычный ракурс рассмотрения произведения — все то, что я называю словом "зацепка". Иная такая "зацепка" стоит многих книг по методике. Учитель, особенно начинающий, терпеливо собирает их, ибо именно на них будет базироваться здание его собственного опыта. Приятно, если статья подарит твоей копилке хотя бы одну "зацепку". Обидно, если она обманет тебя, если, заманив броским названием и анонсом, окажется своеобразным пустоцветом. От сознания же того, что автор такого пустоцвета — твой коллега, обидно вдвойне.
Грустно было читать в 23-м номере за этот год статью санкт-петербургского учителя В. Влащенко "Ранний Маяковский и русская классика". Заявленная тема чрезвычайно сложна и обширна — на это неизбежно делаешь скидку. Но "срыв" этой статьи лежит в иной плоскости — в самой исходной ее позиции. Автор, обозревая ряды своих учеников, с недоумением констатирует: отчего-то подавляющее большинство школьников не воспринимает поэзию Маяковского, она вызывает у них "чувство протеста, антипатии и раздражения". Этим недоумением он хочет заразить читателя, чтобы вызвать желание прочитать статью, содержащую анализ причин сложившейся ситуации (и — на что очень надеется читатель — путей выхода из нее). Но с самого начала статьи недоумение читателя устремляется по другому руслу, явно не предусмотренному автором: оказывается, что главным недовольным в лагере "непонимающих" является сам В. Влащенко. Более того, с очевидностью выяс няется, что ученическое негативное восприятие поэта вторично по отношению к учительскому, что сам педа
гог спровоцировал его в ребятах, может быть, даже неосознанно, ибо дети очень чутки в определении пристрастий и антипатий своего учителя. Впрочем, В. Влащенко сам проговаривается, что те единицы его учеников, которые говорят о любви к Маяковскому, выражают "неопределенное желание от кого-то и от чего-то защитить поэта" — не от собственного ли учителя и его подхода?

А подход этот — кричит он о себе буквально с каждой строчки статьи — прост: во что бы то ни стало "свергнуть" Маяковского, доказать его несостоятельность как поэта, лишить его творчество права быть "частью мировой культуры". Проста и логика рассуждения: раз ученики В. Влащенко поголовно не любят Маяковского, то нужно, чтобы кто-нибудь из них — то бишь из учеников и Маяковского (интересно, почему при этом учитель не "обращает взор на себя"?) — был виноват. "В чем причина,-спрашивает В. Влащенко, — в читателях-учениках или в самих стихах?" Ответ для него однозначен: поскольку школьники носят в себе "детское живое чувство", "здоровый нравственный инстинкт", позволяющий им безошибочно отделять зерна от плевел в области искусства вообще и литературы в частности, то все дело в самом Маяковском и характере его "ущербной" поэзии. Теперь уже несложно вслед за Ю. Карабчиевским слепить образ поэта, ведомого по жизни лишь злобой и ненавистью, переполненного низкими, звериными чувствами, да к тому же "лишенного подлинного поэтического слуха". Умелый подбор цитат, бездна мыслимых и немыслимых сопоставлений с русской классической литературой — все это "работает" на безудержное желание автора статьи дискредитировать Маяковского как поэта и человека.

Я не собираюсь спорить с В. Влащенко, в чем-то переубеждать его. Хочу только спросить: чему он стремился научить учителя своей статьей? Чем надеялся помочь ему? Что, по его мнению, должен говорить своим ученикам учитель, прочитавший, готовясь к уроку, эту статью?

Мне кажется, что эта статья появилась от бессилия, от нежелания признаться самому себе в неумении вести простой, взвешенный, неоценочный разговор, тот самый, который сегодня особенно нужен при осмыслении роли таких сложных фигур, как Некрасов, Маяковский, Шолохов. (Замечательно, что возможность такого разговора продемонстрирована в том же самом номере Екатериной Ваншенкиной — между прочим, ученицей-старшеклассницей! "Мой Маяковский" — называется ее работа, небольшая по объему, но очень удачная. Прочтите ее — такому разговору стоит поучиться.

Учитель не может быть беспристрастен в своих оценках: кого-то из писателей (поэтов) он любит больше, кого-то меньше, кого-то — чего греха таить — не любит совсем. Сделать так, чтобы эта пристрастность не стала единственным содержанием урока, не заменила ученикам их собственное отношение, очень трудно.

Именно поэтому учитель остро нуждается в статье совершенно иного типа, в статье, которая помогла бы ему (конкретными наработками, а не пустопорожними рассуждениями) стать посредником — а иногда и "согласительной комиссией" — между писателем и читателем. Которая научила бы учителя так говорить об авторе (в данном случае — о Маяковском), чтобы его встреча с потенциальной аудиторией непременно состоялась. Чтобы однозначный ярлык не "закрыл" поэта навсегда, создав в учениках иллюзию его окончательной познанности. Мне кажется, что редакции нужно объявить конкурс таких статей по проблемным фигурам русской литературы — они станут серьезным подспорьем» учителю.

Сергей ВОЛКОВ