Литературный Журнал

Watch Законы умирают, книги - никогда. Эдвард Джордж БУЛВЕР-ЛИТТОН

Главная Статьи Новости Рассказ о богатом и Лазаре

Рассказ о богатом и Лазаре

angel.jpgЖивого человека не может не волновать вопрос о смерти и о том, что — за ней? И у многих великих писателей отразилась эта великая озабоченность. "Быть или не быть", а если умереть и "видеть сны, то - какие сны?" — вот в чем вопрос. "Быть или не быть..." А ведь действительно, еще в этой жизни уже можно быть или не быть. "Быть" — это только когда я знаю, что мое бытие вечно, что оно никогда не прекратится. А если я не верю в вечную жизнь, то я и не живу, но с самого рождения только и делаю, что умираю, то есть неуклонно и неотвратимо, час за часом приближаюсь к вечной смерти, к вечному небытию. И в этом надо трезво дать себе отчет. Один языческий мудрец так и истолковал крик новорожденного младенца: "Помогите! Я умираю!" А "какие сны?" — тоже исключительно важно знать. Если участь там не у всех одинакова; если вечность может быть либо блаженной, либо мучительной, то с какой же силой надо стараться избежать вечных мук и войти в вечное блаженство!

Конечно, есть еще вариант: глушить в себе эти возникающие вопросы, закрывать глаза, думая, что если я не вижу чего-то, то его и нет вовсе. Можно также и самому придумать картину будущей жизни, удобную и желательную, и успокоиться. Но дело в том, что все наши человеческие "мне кажется" и "я так думаю" не могут ни создать рая, ни уничтожить его; ни зажечь геенского огня, ни погасить его. Ну а кто действительно желает знать истину — такую, какая она есть, — тот найдет в истории достаточно авторитетных свидетелей, которые истину своих слов подтвердили и своей жизнью, и своей кровью. Апостол Павел, например, так писал, имея в виду себя самого: "Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет, — в теле ли — не знаю, вне тела — не знаю: Бог знает... восхищен был в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать..." (2 Кор. 12, 2—4). И в другом месте он же свидетельствовал, не решаясь прибегнуть ни к каким земным подобиям, что "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что уготовил Бог любящим Его" (1 Кор. 2, 9). А о том, что некоторые , из людей все же пойдут "в муку вечную" (Мф. 25, 46), нам говорит Сам Господь Иисус Христос, воплотившийся Бог. Ну а почему это происходит, справедливо это или не справедливо, — приоткрывает нам нижеследующий рассказ Господа Иисуса Христа о посмертной судьбе двух людей. Один из них был безмерно богат, так что "одевался в порфиру и виссон, и каждый день пиршествовал блистательно" (!). А другой был предельно нищ, так что "лежал у ворот его в струпьях; и желал напитаться крошками, падающими со стола богача; и псы приходя, лизали струпья его". И вот, земная жизнь обоих кончилась: "Умер нищий, и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово.

Умер и богач, и похоронили его". А далее о богаче говорится, что уже там, "будучи в муках, он поднял глаза свои" и "увидел вдали Авраама, и Лазаря на лоне его"... Это, конечно, еще не та "жизнь будущего века", которая откроется, когда будет второе, славное пришествие Христово, когда души всех умерших вновь соединятся с телами, когда будет произнесен последний суд и уже окончательно отправятся одни — в муку вечную, а другие — в жизнь вечную; иными словами, когда наконец каждый придет туда, куда сознательно шел всю жизнь. Тогда уже будет окончательное разделение одних с другими. А пока, судя по сказанному, души умерших хотя и испытывают разную участь, но — видят и слышат друг друга. Но почему же столь различна их судьба?

Неужели только за богатство или за бедность — конечно же, нет. Правда, Господь Иисус Христос Сам свидетельствовал, что "удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в царство Божие" (Мф. 19, 24). Но и крайне бедному это тоже нелегко. Премудрый автор книги притч молился Богу: "Нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом.

Дабы пресытившись я не отрекся от Тебя и не сказал: "кто Господь?" И чтоб обеднев не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе." (Притч. 30, 8-9). Так почему же, когда умер Лазарь, он Я "отнесен был Ангелами на лоно Авраамово", то есть туда, где пребывают праведники? А потому, что не лелеял он в своем воображении картин мести жестокому богачу; потому что не заняты были его мысли планами насильственного перераспределения собственности; потому что не поднимался из его души черный дым ропота на Бога: дескать, не хватило у Тебя ума. Господи, как должно устроить мою судьбу!.. Но все его мысли и стремления были там, на небе, где наш Творец, Вседержитель и Праведный Судия, Который просто не может поступать несправедливо. А из земного он желал только одного, что по воле Божией было в пределах его реальной досягаемости.

И поэтому, естественно, по кончине душа его была взята Ангелами и отнесена туда, куда стремилась еще при жизни. Так и богач — не за богатство оказался вне света и радости, но потому, что сам упорно был закрыт и для Бога, и для ближнего. Он ни Бога не признавал, ни в другом человеке образа и подобия Божия не видел. Ведь этот Лазарь был не где-то за тридевять земель; его не надо было нигде разыскивать и гадать — ближний ли это мой или не ближний? — а вот он, лежит здесь же, у ворот, и все внешние признаки нищеты и страдания налицо. И никто не подумает, что он просто притворяется и собирает деньги себе "на водку". Вообще разбогатевший часто становится совсем другим человеком. Он становится гордым, надменным.

Безусловно, всякая ложь не возникает сама по себе: всякая ложь — это искаженная правда. А правда тут в том, что материальное богатство — это действительно дар Божий, как и всякое другое богатство — духовное и душевное, как и вообще все художественные и научные таланты. И в некоторых ложных, тупиковых ответвлениях христианства, как, например, в кальвинизме, так и считается, что если человеку дано богатство, значит, он предопределен Богом ко спасению. А если беден, значит — предопределен к погибели, значит, как бы и не человек. Но на самом деле те или иные дары — это всего лишь одно из звеньев многообразного Божьего промысла о нас, Божьего старания ввести нас в вечную жизнь.

Ты же "во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастия размышляй; то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него". (Еккл. 7, 14). . Дары, как и лишения, — чтобы испытать и закалить человека. Потому что мы должны быть "совершенны во всей полноте, без всякого недостатка" (Иак. 1, 4). Совершенный человек говорит вместе с апостолом Павлом: "Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии ив недостатке. Все могу в укрепляющем меня Христе Иисусе". Но тот кто испытание изобилием принимает не как испытание, а как должное, как достойное и заслуженное, того Апостол предостерегает: "Что ты имеешь?

Чего бы получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил..." Да, получивший от Бога богатство порой насколько вырастает в своих глазах, что начинает просто-напросто презирать бедных, даже и за людей перестает их считать. Иному богачу, восхвалявшему нынешнюю жизнь, скажешь: что радоваться-то, когда целые категории наиболее значимых для общества людей нищенствуют? А он отрежет: перестаньте пустословить! Выживать должны сильные, а слабые пусть погибают!.. Вот что страшно, вот что губит иных богатых. Господь же не хочет ничьей погибели.

Он до самого последнего суда старается спасти погибающего. Для этого и дает он после смерти увидеть судьбу друг друга. Вот богач и увидел посмертную судьбу Лазаря: вот тот, кого он не считал за человека, кого считал достойным вымирания, — вот этот человек вкушает блаженство с праведниками! И что же богач? Размышляет ли он об этой перемене судьбы, о ее причинах? Делает ли он для себя правильный вывод? Нет.

Он и тут ухитряется видеть только свои проблемы. Жалуясь на свои муки и прося милости у Авраама, он ничуть не раскаивается в своем отношении к Лазарю. Он даже просит не Лазаря (как будто тот не человек, а какое-то бессловесное животное), а Авраама: "Отче Аврааме! умилосердися надо мною и пошли Лазаря, чтобы он омочил конец перста в воде и охладил язык мой, ибо я мучусь в пламени сем"... И Аврааму приходится объяснять ему то, что и так всем уже очевидно: "Чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь злое; ныне же он здесь утешается, а ты страждешь..." То есть там ты получил от Бога такой дар, а он — такую участь. Все — из рук Божиих. Там ты не считал это неправильным, а считал вполне справедливым и законным, и до Лазаря тебе не было никакого дела.

А вот сейчас от Того же Бога дары вам вышли другие. Почему же в этом ты не видишь справедливости? "И, сверх всего того, — продолжает Авраам, — между нами и вами утверждена великая пропасть, так что желающие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят". Итак, вот краткая схема бытия душ до всеобщего воскресения мертвых. Еще не все между ними порвано. Да, уже между ними пропасть, и уже невозможна прямая помощь.

Хотя, конечно, сам факт видения одних другими — тоже вид косвенной помощи, может быть, увидев такую перемену судьбы, человек что-то поймет; может быть, не просто с просьбой о малой помощи обратится к небожителям, не просто, чтобы прохладить язык, но, может быть, обратится и к Творцу с покаянием в том, что нарушал Его заповедь о милосердии? Может быть, и к тому же Лазарю обратится с просьбой о прощении своей жестокости? И — к святым — с просьбой помолиться Богу о прощении своих грехов? Но наш богач не таков. И когда Авраам с любовью, свидетельствующей о еще открытых вратах небесной милости, объясняет ему положение вещей, то что же богач? А он обращается к Аврааму с новой просьбой: "Так прошу тебя, отче, пошли его (заметим: опять — "пошли его", дескать, пусть сбегает. — В.Р.) в дом отца моего, "ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли на это место мучения". Неужели нечто доброе нашлось в душе богача: вот, он заботится о своих братьях?

Но Авраам не видит положительного содержания в этой заботе и говорит ему: "У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их". Но богач ни во что ставит Писание, столь ценимое Авраамом, и дерзко спорит с ним, с человеком, который всю жизнь ходил пред Богом, выполняя все Его повеления: "Нет, отче Аврааме!" Ты не прав! Что — Моисей! Что — пророки! Вот "если кто из мертвых придет к ним, покаются". Но как он может заботиться о покаянии братьев, когда для него самого покаяние — пустое слово?

Ведь разве у него самого сейчас закрыты уста, чтобы покаяться? А он вместо этого сам косвенно укоряет Бога: дескать, я только потому попал в это место мучения, что Бог в свое время не послал мне для вразумления какого-нибудь мертвеца. А сам я ни в чем не виноват, и каяться мне не в чем!.. Авраам терпеливо повторяет, что Священного писания вполне достаточно, чтобы прийти в чувство. Но для действенности Слова Божия в человеке должно быть одно условие. И Господь Иисус Христос однажды сказал Своим упорным слушателям об этом совершенно необходимом условии: "Кто хочет творить волю Его (Бога), тот узнает о сем учении, от Бога ли оно".

Да, в первую очередь человек должен понять, что только Бог, сотворивший мир, может и научить нас жить в этом мире. Надо искать, смотреть, думать; надо трезво увидеть, куда своя безбожная воля завела и продолжает вести и тебя самого, и твое отечество, и весь мир. И надо, наконец, захотеть найти, узнать и выполнить Божью волю. А для нас с вами Священное писание — это уже не только Моисей и пророки, но и жизнь и учение самого воплотившегося Бога, Господа нашего Иисуса Христа. И кто еще не понял этого, тот умудрился и всякое сверхъестественное явление подвести под так называемое научное объяснение, а точнее — спрячется за какое-нибудь псевдонаучное слово вроде "полтергейст" или "телепатия". Авраам так и ответил богачу: "Если Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят"...

Е заключение вспомним, как начинается этот рассказ. Об одном из героев говорится: "некоторый человек", а о другом — "был также некоторый нищий, именем Лазарь..." Имя первого не указывается, только имя второго. Почему? Вспомним одно выражение из Откровения Иоанна Богослова, где Господь велит передать некоему человеку: "Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв" (Откр. 3, 1).

Отсутствие имени тут как знак погибели, небытия. Зачем мертвому имя? Кто позовет его? Кому он нужен? Кому может помочь, принести радость?.. В вечную муку человек идет не просто будучи подловленным на какой-то провинности, а потому что окончательно отталкивает спасающую руку Божию, а значит — и Самого Бога, а значит — и жизнь, и радость, и блаженство, а значит, вопреки желанию Бога, оказывается во "тьме кромешной", где нет Бога, а значит, есть только "плач и скрежет зубов..." (Мф. 24, 51). Но будем уверены, что пока в человеке есть хоть малая искра жизни, искра веры и любви, Господь не скажет о нем окончательного приговора.

Священник Вячеслав РЕ3НИК0В